Раннее в "Манхэттене"...
Вот ради чего мы здесь, верно?
Чтобы наши мужья изобрели конец света.
Ты строишь не систему радаров, верно?
Где-то в Германии у Гитлера есть такой же город,
набитый учёными голоднее нас.
Я должен показать вам кое-что.
Вы этого не видели. Командование зовёт его Сорока.
— Герр доктор Шлиммер? — У него достоверные сведения,
что их атомная программа на 2 месяца опережает нашу.
Они впереди больше, чем на 2 месяца.
Сорока мёртв...
и теперь у нас некому подсматривать за Гейзенбергом, потому что кто-то проговорил?
Моя мать умерла вчера.
Твоя мать ещё жива, Фрэнк?
Я не знаю.
Где Фрэнк Уинтер?
Он ушёл и больше не вернётся.
Интересно, когда дочери Фрэнка исполнится 18?
К-Е-Л-Л-И.
Не так давно я говорил с Фрэнком по телефону.
Он дал мне своё благословение.
Он говорил с ним?
Мы построем рабочее Устройство,
и мы сбросим его на Берлин.
Потому что 4 июля 1945 года
мы зажжём самый грандиозный фейерверк со времён Книги Бытия.
Кто завербовал его?
Что?
Фрэнк Уинтер завербовал вас.
Кто завербовал Фрэнка Уинтера?
Господи.
Четырьмя днями раннее
Я хочу принести свои извинения,
пока вы ещё в здравом теле и духе.
Я под арестом?
Доктор Манфред Шлиммер,
Институт кайзера Вильгельма. Кодовое имя — Сорока.
Наш внедрённый в лабораторию Гейзенберга источник,
единственная причина, по которой мы знали, что нацисты в шаге от бомбы.
Вы вправду думаете, что ваш немецкий шпион мёртв из-за меня?
Я думаю, что вы в 10 футах под землёй,
и я единственная живая душа,
знающая, где вы.
Полагаю, это делает меня рукой, кормящей вас,
и рукой, отнимающей,
пока у вас не останется лишь пространство и время.
Затем я заберу и это.
И всё, что останется — это правда.
Почитайте. Познакомьтесь с человеком, которого вы обрекли на смерть.
А что насчёт вас?
Бюрократ с пушкой.
Вы абсолютно ничего не знаете.
Прячетесь за бумажками.
В 1936 вы взяли отпуск в Чикагском университете,
чтобы увидеть церемонию награждения вашего друга Карла Андерсона Нобелевской пр?
Тремя днями позднее вы высадились с "Кронпринцессы Хильды"
в Гамбурге, Германия, под вымышленным именем.
Затем железной дорогой вы отправились в Лейпциг,
заплатили за номер в Парк-отеле.
Остановились на два месяца.
С тех пор вы прилагали огромные усилия, чтобы скрыть эту поездку,
сфальсифицировав своё армейское досье,
к примеру.
Вот что мне известно.
Оставьте на потом.
Я вернусь через пару дней.
Может, тройку.
Бумажной работы навалом.
Ау?
МАНХЭТТЕН s02e02 "Фатерлянд" ("Родина")
Ау?
Эй.
Мне нужна чёртова еда.
Милое местечко.
Не волнуйся.
Ты способен прожить без еды почти месяц.
Была бы вода.
Когда я...
когда я лгал тебе...
я делал это лишь для того, чтобы защитить тебя и Келли.
Как и с поездкой в Лейпциг.
Теперь это не важно.
Главное то,
что ты что-то потерял.
— Что я упустил? — Первую ложь.
Что ты имеешь в виду?
Ту, в которой ты лжёшь сам себе.
Слышал про черепах?
Да, от тебя.
Студент встаёт на лекции по космологии и говорит:
"Планеты, звёзды, гравитация —
всё это ложь.
Моя мать говорит, что мир стоит на спине гигантской черепахи"
"Ладно" — говорит профессор.
"На чём стоит черепаха?"
Студент улыбается и отвечает:
"О, неужели вы не видите?
Ниже — всё черепахи"
Полагаю, нам всем иногда нужна черепаха.
В науке так мало констант.
А жизнь.
— В основном... — Переменные.
Но эти...
эти переменные неочевидные.
Ни на английском, ни на немецком.
Игра в слова.
Вы, физики, любите прятать имена в расчётах.
Как кроссворд.
Трюк нарцисса, убеждающего самого себя, что он любит других людей.
Между прочим, ты никогда не использовал моё имя.
Я спрятал...
Я спрятал имя Келли.
Обессмертить свою дочь
— В сносках к бомбе... — К-Е-Л...
— Л-И. — А ещё ты никогда не помнишь, когда у неё день рождения.
Нет, нет, нет, нет, нет...
Это...
Это не может быть прадой.
Но это...
Это, чёрт возьми, мои собственные расчёты.
Вот... Это имя нашей дочери.
В работе Сороки.
Что значит...
Что ты ошибался.
Нацисты крали нашу работу.
Они строят свою бомбу по моим чёртовым расчётам.
Бюрократ был прав.
В курятнике завелась лиса.
Шпион.
Здесь на Холме шпион.
Боже мой.
Эй!
Эй, вы хотите, чтобы я говорил?
Я буду говорить!
Эй?
Эй.
Эй!
Эй? Есть здесь кто-нибудь?
Эй!
Под моей опекой 1478 заключённых,
и вы, верно, не один из них.
Хотя воняете, как они.
Где я?
Кто ты, Гудини?
Должно быть, первый человек, пробравшийся в тюрьму.
Нет, нет. Меня сюда привезли.
Кто?
Я не знаю. Я не знаю его имени.
Он правительственный агент Х-4.
Послушайте.
Позвоните в Санта-Фе, 33200.
Скажите, что у G-11 есть важная информация насчёт Сороки.
И если им надо,
пусть вытащат меня отсюда.
Это вопрос национальной безопасности.
Ага.
Слышал такое.
Если кто-то появляется здесь без бумажки,
значит, Дядя Сэм желает, чтобы он исчез.
Кто я, чтобы с ним спорить?
Что если бросить его к япошкам? Посмотрим, что будет?
Нет, нет.
Нет, стойте... Погодите минутку.
Я не... Я не должен быть здесь.
Эй!
Здесь какая-то ошибка!
Я показываю вам эти засекреченные кадры
по просьбе армии.
Здесь то, что может ждать наших ребят,
когда мы высадимся в Европе.
Кто-нибудь, включите свет.
Мы вторгаемся в Европу?
— Когда? — Также засекречено.
Но когда мы вторгнемся, армия развернёт кампанию
по поиску ОСМП.
ОСМП?
Оружие, способное к массовому поражению.
Они будут искать подобный нам город в Германии.
Такое же место, где строят ОСМП.
— Ровно такое же, как у нас. — Как далеко они зашли?
Пока лишь слухи военного времени.
Наша задача — показать армии, чтó искать,
не гигантские заводы и запасы урана.
— Используйте воображение. — Что насчёт нашего оружия?
Мы вроде как испытывать его собрались.
Мы сформируем новую тестовую группу.
Скоро будет объявление.
А сейчас у всех, кто в этой комнате, есть задание.
Ладно.
— Не здесь, Хелен. — Я оставила тебе 6 записок.
У меня 600 штук подчинённых.
— Я немного занят. — Ага. Ты говорил с Фрэнком снова?
А, нет. Извини.
Я должен проинструктировать вспомогательный персонал по имплозии.
— Фрэнк — это имплозия. — Нам нужно двигаться вперёд.
— О, я и двигаюсь. — Пошли, Хелен.
Давай. Пойдём.
Стой! Эй! Стой! Нет!
Эй! Эй!
— Эй, погоди минутку! Подожди! — Воу! Эй!
— Стоять! — Нет!
— Ни шага! — Стой!
Стой, нет, нет, нет,
это плохая идея.
Господи, т-ты знаешь, что это за место?
Это... Это лагерь, верно?
Для интернирования японских политических диссидентов?
— Руки! — Что?
— Руки. Покажи мне. — Ладно.
Хорошо.
Свежая кровь?
Руки чистые. Никакого тебе labor vos liberabit.
"Труд освобождает"?
Парням здесь это не поможет.
Учёный, да?
Ну, в Тосе это пригодится.
Тоса? Что это, название этой тюрьмы?
Название города, где мы сейчас?
— Что? Где мы? — Назад!
Что за... Господи. Не... Неважно.
Эй, вернитесь!
Вернитесь! Мне нужно позвонить!
Я понял.
Ты Гудини, верно?
Парень, что появился из воздуха.
Слышали мы о тебе.
Ты правда не знаешь, почему мы здесь.
Я видел Гудини, когда мне было 15.
Сомневаюсь, что ты хотя бы замок взломаешь.
Ты мне так и не сказал.
Что такое Тоса?
Провинция в Японии.
Там разводят бойцовских собак.
Лучших в мире.
У охранников в этой тюрьме ни одного пса.
Но, хм, если тебе скучно, а ты человек азартный,
то работаешь с тем, что есть.
А всё, что у тебя есть — куча ребят,
которых, строго говоря, не существует.
Так почему бы не поместить их в пустую тюремную коробку
и посмотреть, кто выживет?
Это безумие.
Они же не рассчитывают, что мы...
Убьём или будем убиты?
Если собаки не хотят биться,
разогрей клетку. Они, гм... У них свои способы.
Увидишь.
Никто не может заставить нас убивать друг друга.
Обычно они бросают белого к япошкам.
Хозяева всегда выигрывают.
Это радио?
Где?
Не бери в голову.
Слушай...
Как долго мы здесь?
— 12 часов. — 12 часов,
за которые ты уже мог бы вышибить мне мозги.
Так что, как я понимаю, у нас уже есть шансы.
Мы просто должны доверять друг другу.
И в этом твой план, Гудини?
— Доверять? — Нет.
Теория игр.
Доверия — это стратегия.
План же — побег.
Мне было 13.
Что, прости?
Когда я впервые увидел Гудини.
Он показывал побег из молочной цистерны.
Через 2 года он вернулся,
и до меня дошло, как он это провернул.
Перед тем, как он прыгнул,
его, гм... его жена вышла на сцену, помнишь?
И поцелуем передала ему ключ.
Прямо на глазах у всех.
Жена.
Как видишь, решения прячутся у всех на виду.
Я не планирую сегодня ни убивать,
ни умирать.
А ты?
Бьюкер. Джозеф Бьюкер.
Чарли Айзекс.
Эй, малой.
Папа!
Как прошёл день?
Знаешь китайский цирковой номер?
Парень крутит на палочке тарелки,
представляешь, если целый сервиз упадёт ему на голову?
Сядь.
Мне надо возвращаться через час.
Прости.
Зачем тебе возвращаться?
Подписать ведомости на зарплаты.
Получить отказ от армии на мои запросы.
Повторить.
Ты уже выбрала цвет для детской?
Вы строите оружие.
— Я хочу знать, какое. — Эбби.
— Мы договорились, никаких больше секретов. — Это не мой секрет.
Я дал клятву.
Другие клятвы ты нарушал.
Тут даже двадцатилетки-студенты
знают, зачем мы здесь.
Мальчишки. Хелен Принс знает.
Ты говорил, что ребёнок — новая страница.
И я не хочу возвращаться к тому, что было раньше.
Делать вид, что ты учитель или коммерсант,
а я — Бетти Крокер.
Ты помнишь...
когда мы обедали в том, хм...
итальянском местечке на Центральной Площади?
Я готов был на стену лезть, потому что парень по имени Отто Ган
расщепил атом.
Это называется...
Это называется цепная ядерная реакция.
Так Лайза серьёзно говорит, что Фрэнк вышел на связь?
В смысле, она же не переносит армию.
Зачем ей их прикрывать?
Я не знаю.
Может, она в сговоре с Чарли Айзексом.
Может... Может они укокошили Фрэнка ради страховки.
Я Айзекса недолюбливаю не меньше твоего.
У него Ричард III выглядит как Ричард II.
Но, знаешь, может, Фрэнк и правда был переведён.
А теперь не хотите ли поведать нам, что мы здесь делаем, герцогиня?
Ищем ОСМП Гитлера.
В пяти милях от Холма?
На самом деле мы в пяти милях над землёй
в воздушном пространстве Германии.
Ты грибов Фрица не наелась?
Это самая маленькая высота, на которой может летать самолёт-разведчик.
Мы создадим те же условия.
Радиоактивные частицы портят плёнку.
Мы развесим эти пластины с подветренный стороны Холма.
И если плёнка засветится...
Так всё, что тебе нужно, чтобы найти немецкий реактор,
это самолёт и моток "Кодака"?
— Дёшево и сердито. — Прямо как Хелен.
Так мы тут по указивке Айзекса?
Мы делаем это не для Чарли.
Мы делаем то, что хотел бы от нас Фрэнк.
Пинаем балду в пустыне, пока другая команда
подписывает своими именами изобретённое нами устройство.
Мы делаем порученную нам работу
лучше, чем кто-либо другой.
Бьюкер!
Тут телефонный провод.
Не думаю, что они дадут тебе право на звонок.
Чарли.
Более чем уверен, они уже нашли замену на твою лекцию по математике.
Ты говорил о теории игр.
И я полагаю, ты не водопроводчик.
Я преподаватель математики.
— Оу. — В колледже.
Рыбак рыбака. Я — истории.
Университет Фиска. Где ты учил
будущих американских неголосующих?
Побывал в половине школ Лиги Плюща.
Знаешь, тут должно быть что-то вроде...
телефона на экстренный случай.
Айзекс.
Знавал в своё время много евреев-математиков.
Я христианин вообще-то.
Родился таким. Умру атеистом.
А, это у нас общее.
Парочка учителей-атеистов,
рационалистов,
сладкая парочка.
Так почему... почему...
Что? Что почему?
В Тосу они бросают тех, кто готов убить друг друга.
Нас они свели ради чего-то.
Чарли?
Ты правда этого не слышишь?
Не слышу чего?
Это траурная кантата по королю Фредерику.
Я схожу с ума.
Что ж, ты попал в подходящее место.
Как гражданин Америки
мог оказаться в этой дыре?
Просто достаточно выглядеть как Ямамото, сводящий с ума клуб Ротари.
Или как обычный белый парень,
сходивший не на то собрание.
Это ты?
Оказался не на том собрании?
Я верил в свободную мысль
Я сделал ошибку, претворив её в жизнь
в классной комнате.
Как ты попал сюда на самом деле?
Эй.
Эй!
Послушайте меня!
Поз... Позвоните в Санта-Фе, 332...
Чёрт побери!
Эй, как давно ты ел?
Вчера.
А ты?
Я слышал об этом.
Они что-то подсыпают в еду.
Иногда в одну миску, иногда в обе.
Дают одному из нас преимущество, понимаешь?
— Перевес. — Это безумие.
Нельзя так просто заставить двух незнакомцев убить друг друга.
Да, ты явно не историю преподаёшь.
Ладно.
Тогда мы оба поедим
из обеих мисок в одно и то же время.
Так что если что-нибудь случится,
оно случится с нами обоими, окей?
Ага.
Неправильная какая-то пустыня. Бьюсь об заклад, в Сахаре сейчас жара.
Подмораживает. Долго ещё?
Ещё шесть пластин. 90 минут.
У кого есть страшная история?
У меня, полагаю.
Знаете того парня из G-2 в очках,
постоянно прячущегося среди кустов
с бутылкой колы в руке?
Терпеть его не могу.
Он растворился
в эфире две недели тому назад.
Его бейдж нашли на краю дороги.
Сильно потрёпанный.
— Откуда ты это узнал? — От моего секретного информатора.
Кто-нибудь из женского батальона, которую он жарит.
Мы ищем нацистскую версию
Манхэттенского проекта, верно?
По сути, мы ищем нацистского...
Наци-Микса, наци-Кросли...
Какая противоположность у пьяного физика из Англии?
Трезвый ирландский пастор! Попробуй, поищи такого.
Пойду опустошу бак.
Если вернётся мужик,
похожий на меня, прекрасный, но без усов,
это наци-Фриц. Не верьте ему!
— Открывай. — Что?
Меня ты больше не увидишь.
Когда время придёт, с тобой свяжутся.
У него будет вторая половина вот этого.
— Что? — Идите сюда!
Кто-то подстрелил его.
Наверное, в стрельбе упражнялись.
Это плохой знак.
Мы должны похоронить его.
Эм...
Уверен, у жуков всё под контролем, друг.
Так мы просто оставим его тут гнить?
Так поступили бы нацисты.
А мы... Мы же люди.
Ты в порядке?
Я не знаю, что мы здесь делаем.
Потому что того, кто мог бы нам сказать, здесь нет.
Эй, Бью... Бьюкер!
Бьюкер, дай мне пушку!
А я думал, у нас джентельменское соглашение.
Никаких игр с оружием.
Да здесь... здесь телефонная будка.
Что это?
— Что-то вроде бойлерной? — Мы можем открыть замок выстрелом.
Точно.
Нет, нет.
Бью... Бьюкер, иди сюда.
Бьюкер!
Даже если тут есть телефон, сомневаюсь, что они его оплатили.
Если там есть хоть какая-то живая проводка, я мог бы к ней подключиться.
У меня в этом есть практический опыт.
Звучит как сказка про Бака Роджерса, Чарли.
Кто будет стрелять?
Тот, кто лучше стреляет.
В прошлую войну у меня был служебный револьвер.
Оу.
То есть, я должен дать тебе пушку, да?
Пойми, у нас есть выстрел.
Буквально один выстрел, который мы можем использовать ради побега.
Ты опять это слышишь?
Ты тоже слышишь.
Нет, это у тебя в голове,
но, хм, когда ты упомянул это произведение,
я был удивлён.
Это Иоганн Адольф Шайбе.
И?
Откуда ты вообще знаешь Шайбе?
— Ты играешь? — Нет.
Нет, но знал того,
кто часто его играл.
Ладно, тебе нужна пушка, Чарли?
— Я дам её тебе. — Отлично. Хорошо, ладно, давай.
Но мне нужно кое-что взамен.
Правда.
Кто ты на самом деле.
Я понимаю,
почему ты не признаёшься.
Шайбе был, гм...
Единственным настоящим критиком Баха, понимаешь?
Он считал Баха абстрактным.
Дегенеративным. Как негры с их джазом.
Ты должен знать, где Шайбе сейчас
переживает подъём.
Та же страна; единственная страна, обрати внимание,
гарантирующая защиту среднего класса
от объединений и иммигрантов,
паразитических финансовых схем.
— Что, Германия? — Ага.
Не так уж много почитателей Шайбе в Америке.
Даже не найдёшь его записи здесь, да, Чарли?
Просто белый парень,
который пошёл не на то собрание.
Айзекс.
Христианизированное "Гейдрих", я полагаю.
В тебе течёт кровь Верхней Пруссии, не так ли?
Ты нацист.
Ты американский нацист.
Я неверно о тебе судил?
А что...
что если бы я был евреем?
Что, раскроил бы мне череп в первую же ночь?
Здесь мы с Гитлером расходимся.
У меня нет никаких обид на еврейский народ,
по сути, я прошу лишь одного —
открытых дебатов об их влиянии на коренные культуры.
Ты видел это в академических кругах.
заговоры против нас, арийцев.
Ты блядский сукин сын.
Так кто играл для тебя Шайбе?
Старая любовь?
Твоё сердце разбила какая-нибудь немка?
Отсюда весь этот гнев?
Откуда мой гнев?
Поверь мне, Джо. Я знаю нацистов побольше твоего.
Вы шайка убийц,
промывающих мозги собственному народу.
Почему я в гневе?
— Чарли. — Меня зовут не Чарли.
Привет.
Джоуи только что спускался.
Он был вне себя.
Нашёл коровий череп в шкафу.
Ты знал, что Лайза Уинтер хранила дома кости?
Ну, она биолог.
Если бы ты увидела шкаф Дарвина,
то подумала бы, что он серийный убийца.
В чём дело?
Какая-то проблема с... Устройством?
А, нет.
Верней...
Не у нас.
Тогда с Устройством Гитлера?
Армия хочет вторгнуться в Европу, и когда они это сделают,
им нужно будет отыскать немецкий проект.
У нас есть данные изнутри нацистского проекта.
Информация о том, что Гейзенберг,
Штрассман и Ган действительно строят Устройство.
Ну, уже неплохо, не правда ли?
Было бы,
Если бы я мог рассказать об этом нашим парням.
Они работают над проблемой с одним полушарием,
привязанным к спине.
Я знаю, что бы я сделала,
будь я нацистом, ищущим этот проект.
Да, и что же?
Я бы пришла за тобой.
Скажем, ты хочешь помешать бейсбольному сезону.
Ты можешь сделать упор на стадионы,
попытаться их все прикрыть.
А можешь
— Избавиться от NY Yankees. — Эбби.
То, о чём ты говоришь, сложно.
— Немецкие физики, они... — Пытаются избавиться от нас.
Друзья. Или были друзьями Оппенгеймера.
И всего старшего эшелона.
Это парни, они...
Они шли вместе.
Если...
Если нацистское Устройство сработает,
пощадят ли они наших друзей?
У тебя должны быть фотографии немецких учёных.
Их адреса. Имена их жён и детей.
Дай это всё армии.
Ты даже не видишь иронию.
Сидишь в американском концлагере,
но считаешь нацистов монстрами, да?
Гитлер более милосерден, чем ты думаешь.
Не первое слово, приходящее на ум.
Нет? В любую секунду всё это —
эта тюрьма, эта страна, эта жизнь, —
могут просто пуф! — исчезнуть.
— Что, снова Гудини? — Чудо-оружие.
У гитлера есть то, что поставит мир на колени,
но он его не использует, потому что он милосерден.
Это называется солнечная пушка.
Это гелиолуч,
способный заставить океан кипеть, а континент — исчезнуть.
Ага. В том году это был луч-заморозка.
В позапрошлом — луч смерти.
Германия — нация лгунов.
Говорит тот, кто лжёт о своём имени.
Ты неважно выглядишь, Гудини.
Тепловой удар?
Или опять слышишь свою призрачную музыку?
Знаешь, я был в Германии.
Их чудо-оружие — пропаганда.
Они могут уговорить родителей поедать собственных детей.
О Боже мой, что она с тобой сделала?
— Кто? — Та девчонка.
Твоя нацистская любовь.
Эта таинственная фройлен,
что играла тебе концерты Шайбе.
Да не девчонка она мне!
Нет.
Она была твоей матерью.
Сукин сын.
Твоя мать — немка?
Эй!
Нет! Эй, прошу!
Эй!
Заперто.
Тоса.
Мы умрём здесь оба, верно?
При какой температуре кипит человеческая кровь?
Всё ещё Шайбе?
Где она сейчас?
Твоя мать.
Я почти не знал её.
Мои родители познакомились через объявление.
Одинокие холостяки с ферм Среднего запада.
Она была из Германии.
Лейпциг.
Музыкальный гений.
Из Лейпцига на Средний запад.
А затем она вернулась назад.
Она ушла, когда мне не было и семи.
Всё, что я помню — как эта женщина...
Нет.
Нет, эта девушка...
плакала.
И... и фортепиано
каждую ночь, когда я уже ложился спать.
И однажды фортепиано не играло.
Она просто исчезла.
Ты никогда её больше не видел.
Нет, видел.
Я видел, видел её.
Я видел её в последний раз.
В 1936.
Ты отыскал её?
Она была...
музыканткой. Наконец.
Концертной пианисткой, работающей на правительство.
Мне понадобилось 30 лет, 3 тысячи миль,
лодка, самолёт
и листок отсутствия.
Я вошёл в её гримёрку,
чтобы представиться.
Она вызвала Гестапо.
О Боже.
Бьюкер,
знаешь, зачем я рассказываю всё это?
Потому что это правда.
Что ты получишь, если выиграешь в Тосе?
Они говорят, победитель получает свободу.
Верно.
Если ты выберешься отсюда, а я — нет,
я хочу, чтобы ты позвонил в Санта-Фе, 33200.
Я хочу, чтобы ты сказал, что Сорока —
это наша работа.
Не их.
Скажи им искать... буквы.
Не числа.
Гудини?
Чарли?
О, нет.
Чарли.
Эй.
Что?
Это...
Это подстава.
Это...
Это игра.
Дядя.
Я верю тебе, Фрэнк.
Где Авраам Фишер?
Что... Что это?
Человек из Вашингтона, который дал вам эту папку.
Где он?
Кто... Кто вы, чёрт возьми?
Соединённые Штаты Америки.
Нет... Нет никакой Тосы.
Так ведь?
Всё это, гм...
Бьюкер. Ч...
Что это было, проверка?
Где мистер Фишер, Фрэнк?
Он привёз вас с Холма.
Что, вы... вы из Лос-Аламоса?
Мы не используем это название.
Что?
Что ж, я не знаю, из какой вы категории сукиных сынов,
но вам надо срочно поговорить с Оппенгеймером.
Вам надо сказать ему
проверить... проверить Сороку ещё раз.
— Сорока мёртв, как вам известно. — Да чёрт возьми.
Это не расчёты Гейзенберга.
Они наши. Они... они мои.
Если вы вытащите меня отсюда, я докажу это.
Как?
Понимаете, имя моей дочери
записано в уравнениях,
которые нацисты используют для своей бомбы.
Вы поместили имя дочери
— в вычисления? — Да.
Да.
Да, поместил. То, о чём я и говорю.
Они... Они внедрили человека, и он крадёт нашу работу.
Мистер Фишер полагал, вы нацистский шпион.
Так вот ради чего всё это?
Но вы — нет.
Вы просто...
стыдитесь того, кто вы есть.
Своего происхождения.
Это хорошо.
Все мы вышли из греха.
В наших силах возвыситься.
Так...
Что, это всё?
Я просто свободен вернуться домой?
Нет.
Вы узнали собственные выкладки.
Это всё...
Это всё игра.
Я говорю вам, что я могу доказать,
что нацисты используют наши расчёты,
но вы даже не глазом не моргнули.
Никто из вас.
Немцы... Немцы не писали ничего подобного, не так ли?
Это были вы. Это пропаганда.
Вы используете наши выкладки,
мои выкладки, чтобы убедить нас, будто немцы выигрывают.
Сущ... Существовал ли вообще Сорока?
У нас был человек в лаборатории Гейзенберга.
Нацисты отправили нам его голову.
Да, но... он не передавал вам эту папку.
У вас целая лаборатория длинноволосых,
наполовину красных, левых евреев...
как вам заставить их строить чудо-оружие?
Вы просто говорите им, что Германия завтра испепелит мир.
Собаки не дерутся.
И вы разогреваете клетку.
Адольф Гитлер строит бомбу, Фрэнк.
Да, но как далеко он продвинулся?
Вы даже не знаете, верно?
Скольким ещё людям вы подсовываете липовые разведданные?
Министерству обороны? Президенту?
Перевод группы vk.com/manhattanru